Тому и больно, слезы выступили, но молчит, только плечами поводит. Сопит. «Погоди, — думает, — и ты побежишь мимо. Не так вжарю. Головой закрутишь. Небось…»

Это — в «бить-бежать».

Но самая интересная игра в лапту «на матках».

В воскресный день сойдемся на берег с утра самого. Босые, в крепких, продранных, заплатанных штанах, в кепках и просто так, рыжие, черноволосые, русые, стриженные наголо и заросшие, забияки и тихони, драчуны и миролюбцы, смельчаки и робкие, жадноватые и добрые, веселые и грустные, смирные, злые — всякие ребятишки далекой сибирской деревни Юрги. Собрались играть в лапту.

Весна. Тепло. День праздничный. До вечера самого отпустили родители. Играй. «В „галки“, „бить-бежать“, „на матках“!» — кричим, подпрыгивая, подбрасывая мячи. Обмениваемся с придачей. Спорим. Хвалимся цветом, упругостью мяча, легкостью.

— А ну глянь! А у тебя?! Этот я у Миньки выменял, и свисток еще. С горошиной внутри. Трель дает. А Степка Сысоев лапту новую притащил. Тяжеленная…

— На матках! На матках! Конечно, на матках! — кричат сразу несколько человек. И начинают пересчитывать собравшихся. Один, два, три… ага, двенадцать набралось. Как раз на две команды. Ребята, давайте на матках! Матки, конайтесь!..

Команду возглавляет матка — из тех, кто дальше бьет и лучше ловит. Матки берут лапту и, перехватывая ее, начинают конаться. Верхняя рука бьет, нижняя ловит. Остальные разбиваются по парам, расходятся по поляне. Матки ждут. Верхняя рука имеет право набирать себе команду. Пары, пошептавшись, подходят поочередно к матке-битку и спрашивают: «Скворец или синица? Береза или осина? Дождь или ветер?» Матка-биток, подумав, говорит: «Синица». «Синица» отходит к ней по правую сторону, а «скворец» попадает в команду, которая будет ловить.