— Дженет Битон!

Женщина в кровати шевельнулась и открыла глаза; на ее широком, с крупным носом лице появилась сонная улыбка.

— Она самая, — сказала леди Бокклю. — А ты, как всегда, поздно.

— Я хочу поговорить с вами кое о чем, миледи.

— Ах, вот как? О чем же?

— О наследнике дома, мадам. О моем старшем сыне Уилле.

— Старшем законнорожденном сыне, — поправила его Дженет. — А что, встреча расстроилась?

— Расстроилась, — мрачно ответил ее муж.

Дженет сделала большие глаза.

— Ну, не стоит переживать. Знаешь, есть такая пословица — сына не потерял и дочь приобрел. — Бокклю смотрел на нее из-под кустистых бровей. Дженет не отводила взгляда. Откуда-то из-за кровати донесся слабый, жалобный крик. В голосе Дженет появились теплые нотки. — Самая юная Бокклю, — сказала она. — Да не смотри ты на меня так, будто сейчас сожрешь — погляди лучше на новую дочку.

Лицо сэра Уота медленно налилось кровью. В глубине бороды появилась лукавая улыбка, которую он спрятал за широкой ладонью, и взгляд, устремленный на жену, был теперь по-собачьи преданным.

— Ну что ж, — проговорил он. — Прекрасно. Больше я ничего не скажу. Покончим с этим. Но не думаешь ли ты, женщина, что каждый раз будешь таким вот образом выходить сухой из воды?

— Не волнуйся! — сказала Дженет, обнимая его. — По мне, так лучше уж твои попреки.

Так закончился воскресный день пятого февраля.

Вскоре после этого Джордж Дуглас написал лорду Грею о том, что надеется вскоре явиться к лорду-протектору в Лондон для устройства королевской свадьбы.

Лорд-протектор написал Грею: «Вы истратили за девять месяцев шестнадцать тысяч фунтов, а похвастаться можете всего лишь рейдом во владения Бокклю».

Лорд Грей направил краткое послание лорду Уортону: «В понедельник на следующей неделе я намереваюсь вторгнуться в Шотландию и дойти до самого Эдинбурга. Надеюсь, что ваше и лорда Леннокса вторжение будет приурочено к моему».