Черноволосая красавица Мариотта привлекала к себе все взгляды. Мать Ричарда Сибилла, миниатюрная и изящная, с глазами цвета васильков и нежной кожей, старалась по возможности держаться в тени: какую-то часть времени она посвящала хозяйству, а мысли свои не открывала никому.
— Как поживает Уилл? — обратилась она вдруг к Дженет, третьей и самой привлекательной из жен Уота Скотта из Бокклю.
Дженет, крупная, красивая, цветущая женщина, на тридцать лет моложе Бокклю, слывшая самой умной из дьявольски умной семьи, подняла глаза к потолку и застонала.
По мнению Сибиллы, наследник Бокклю, его сын от первого брака, был милый рыжеволосый парнишка: пяти лет он потерял мать, и его достойно воспитал тогдашний капеллан сэра Уота. Потом Бокклю послал сына во Францию, где тот до недавнего времени учился в Сорбонне. И все же Сибилла сумела по достоинству оценить стон, который издала Дженет.
— Религия или женщины? — со знанием дела спросила леди Калтер.
— Женщины! — в отчаянии вскричала Дженет. — Виданное ли дело, чтобы кто-нибудь из Бокклю хоть пальцем пошевелил ради женщины! Ничуть не бывало. Моральная философия — вот в чем беда. Беднягу Уилла обучили моральной философии — и его отец готов лопнуть от злости.
— Значит, теология, — с беспокойством заметила Сибилла. — Я полагаю, мальчик пройдет через это, если, как Линдсей 4), будет держаться банальностей, облеченных в ямбы, но если он станет кальвинистом, или лютеранином, или последователем Эразма 5), или анабаптистом, то для его здоровья это будет не очень полезно; посмотрите на Джорджа Уишарта 6) или кастильцев.