Симона стояла возле плиты в переднике поверх платья и орудовала длинной вилкой.

– Привет, Джон. Что-то ты поздно.

Джонатан обнял ее и поцеловал в щеку, затем поднял коробку и покачал ею перед Джорджем, который, склонив светловолосую голову над столом, вырезал из пустой картонки из-под кукурузных хлопьев части для своей конструкции.

– А, пирог! С чем? – спросил Джордж.

– С яблоками.

Джонатан поставил коробку на стол.

Каждый съел по небольшому бифштексу с вкусной жареной картошкой и зеленым салатом.

– Брезар затеял инвентаризацию, – сказала Симона. – На следующей неделе привезут летнюю коллекцию, поэтому он собирается устроить распродажу в пятницу и субботу. Возможно, сегодня вернусь попозже.

Она подогрела яблочный пирог на асбестовой огнеупорной тарелке. Джонатан с нетерпением ждал, когда Джордж отправится в гостиную играть или пойдет гулять в сад. Когда сын наконец ушел, он сказал:

– Забавное письмо получил я сегодня от Алана.

– От Алана? И что в нем забавного?

– Он отправил его перед самым отъездом в Нью-Йорк. Похоже, он прослышал… – Надо ли показывать ей письмо Алана? Читать по-английски она умеет. Джонатан решил продолжить. – Он где-то слышал, что мне хуже, что у меня вот-вот будет серьезный кризис или что-то вроде этого. Ты что-нибудь об этом знаешь?

Джонатан следил за ее взглядом.

Симона, казалось, была искренне удивлена.

– Да нет, Джон. От кого я могу об этом услышать, как не от тебя?

– Я только что разговаривал с доктором Перье. Поэтому и задержался немного. Перье говорит, что не видит ухудшения в моем состоянии, но ты же знаешь Перье! – Джонатан улыбнулся, по-прежнему внимательно глядя на Симону. – Вот, кстати, это письмо, – сказал он, вынимая его из заднего кармана. Он перевел ей тот самый абзац.

– Моn dieu!