Секретарь суда унылым голосом зачитывал обвинительное заключение, но для публики в нем, очевидно, ничего нового не было, поскольку все слушали равнодушно. Какая-то женщина зевала, дородный мужчина рядом с Илмаром апатично глядел в потолок. Репортеры в передних рядах что-то записывали. То и дело кто-нибудь доставал платок и отирал с лица пот. В помещении было душно.

Илмар слышал лишь окончание обвинительного заключения. Он тоже не обнаружил в нем ничего нового, поскольку в газетах все было описано куда пространней, нежели в сухом судебном протоколе. Вина Вийупа в убийстве барона А. неоспоримо доказана… так же как и подготовка к террористическим актам… Последнее Вийуп отрицает, но органам юстиции удалось получить неоспоримые доказательства. На основании сведений, поступивших из надежных местных и заграничных источников, Вийуп был арестован… Прокурор требует…

Обыденно, с железной размеренностью работал механизм правосудия. На стене за креслом председателя маячил барельеф: черный двуглавый орел с гордо распростертыми крыльями. Секретарь умолк, вытер пересохшие губы. Суд встал и удалился на совещание. Публика стоя выждала, пока закроется дверь за последним судьей. Затем зал тихонько зашумел. Увертюра окончена. Близится финал и разрешение от напряженности, которая всех этих людей — судей, подсудимого, свидетелей и просто любопытных — вот уже несколько дней держала в своей власти.

Илмар подыскал свободное место в последнем ряду и сел. Теперь у него было время обдумать услышанное и попробовать как-то объяснить поведение Цауны и Анны Вийуп. Вывод напрашивался один: Вийупа подозревали в причастности к тайной террористической организации, и полиция, по всей видимости, не дремала. Возможно, Цауна и Анна Вийуп уже были под наблюдением. В таком случае Илмару следовало скрыть знакомство с ними. Если бы он сразу подошел к Цауне, то, возможно, теперь за каждым его дальнейшим шагом стали бы следить. А это было бы весьма некстати, поскольку на «Андромеде» в цепном ящике Илмар припрятал сверток с бельгийскими револьверами.