Как плевок в лицо!..

Теперь Илмар все понял. Но это так нелепо, так глупо, что в пору расхохотаться, не будь это дело столь мрачно. Вот это да!.. От внезапной горечи к горлу подступил ком, он был не в силах вымолвить ни слова. Да что они, с ума все посходили? Он и Вийуп — да ведь и младенцу ясно, что между ними не было места даже обыкновенному расхождению во мнении, не то что предательству!

Явно торопясь поскорей от него отделаться, Савелис продолжал:

— Таковы факты, и мы вынуждены им верить, поскольку других фактов пока нет. Если ты их найдешь и докажешь, что виновен другой, никогда не поздно вернуться к бывшим друзьям. А теперь — теперь лучше позабудь о том, что когда-то мы были знакомы, и не приходи к нам. Клятву Ганнибала мы не забыли, она остается в силе, но кружка больше нет. Потому и не разыскивай его. И берегись, как бы месть, задуманную против наших угнетателей, нам не пришлось когда-нибудь обратить против тебя.

Савелис встал и ушел. Илмар не собирался идти за ним, теперь это было бы бессмысленно. Ни слова, ни самые искренние заверения ничему помочь не могли. Им ведь нужны были факты, доказательства — голая, реальная истина. Они имели право требовать этого. А он? Он был невиновен, знал это и тем не менее был не в состоянии убедить в этом других. Но убедить надо, необходимо разыскать неизвестного негодяя, надо отвоевать свое место в сердцах друзей.

Как это сделать? Он был как слепец в незнакомом лесу, где среди тысяч деревьев требовалось найти единственное — вредное, ядовитое. Если не отыщет, жизнь его, лишенная радости и молодости, превратится в проклятье. Теперь у него был двойной повод искать: не только для того, чтобы отомстить за друга, но и для того, чтобы спасти свою собственную жизнь.