Кровь на снегу и пятна алые флажков!.." И какая разница, часом раньше они уедут, часом позже? Подождем. Он нашел на стене крючок и повесил фуражку, пригладил волосы и уже собирался сесть к столу, но тут поднялся этот самый Протасов. Умытый, свежий, уверенный в себе - никаких следов вчерашнего. "Нет, нет, - мягко, но решительно сказал он, жестом останавливая Ваську, готовую налить кофе. - Пожалуйста... Все в свое время, и каждому свое. Командиру некогда. Служба зовет. Верно, командир? - Он снял со стены фуражку и вернул ее на голову старлею. - Пойдем, командир, я доведу до тебя задачу". Спокойно глядя участковому прямо в лицо, он взял его под локоть и развернул к выходу, тот как-то беспомощно оглянулся на компанию и, ни слова не говоря, послушно пошел впереди Протасова. "Вот, дорогой Аверкий, как надо играть Воланда, - сказал Гриша Базыкин, разливая себе и Верке найденные остатки водки. - Но я не люблю Булгакова. И булгаковщину не люблю. И Воланда не люблю. И не люблю, когда он приходит без приглашения и вмешивается в чужие дела. Мне лично живой мент симпатичнее, чем литературный черт... Но, кажется, мы вляпались и теперь играем Булгакова!" И он выпил. "Ты, мой сокол, больше не пей, тогда и чертей видеть не будешь", - обиженно сказала Телка. Все-таки Протасов был ее друг.

Протасов вернулся почти сразу же и первым делом выпил водку, налитую для Балабанова. "О' кей, ребята, все будет в порядке", - сказал он, взял бутерброд и придвинул к себе чашку кофе. Все молчали. "Вы уедете отсюда последними. Через месяц или через два", - добавил Протасов и улыбнулся Телке. "Вы дали ему денег. И теперь они превратятся в нарезанную бумагу", глядя на пустой стакан Балабанова, задумчиво сказал Гриша. Протасов усмехнулся и молча показал большой палец: мол, шутка понравилась. Он спокойно доел бутерброд, допил кофе, посмотрел на часы и встал. "Дорогой мой Станиславский, не берите в голову, - сказал он, остановившись позади Гришки и дружески положив ему руку на плечо.