Мне глубоко претят пытки невинных людей. И мне жаль крестьян, живущих в невежестве, нищете и грязи. Этим мирным людям совершенно все равно, кому подчиняться – маньчжурскому императору, китайским военачальникам или японскому императору – лишь бы есть досыта каждый день.
Я велю солдатам перевязать раненого и отправить стариков по домам. Мы обыскиваем их жилища и забираем съестное – все, до последней чашки муки. Я обещаю вернуть припасы, если они укажут, где скрываются террористы.
На следующий день, еще до восхода солнца, один из жителей приходит в наш лагерь.
Голод развязал ему язык. Не дожидаясь зари, мы бросаемся в снежную бурю в погоню за врагом.
11
Десять дней спустя приходит письмо от Лу: он получил пропуск на внутренние земли
В моей душе поселяется смутная тревога. Я отправляюсь на площадь Тысячи Ветров, где игроки в го невозмутимо предаются своей страсти.
Девочкой я сопровождала кузена повсюду, где бы он ни играл. Однажды он так разгорячился, что без чувств упал головой на доску. Я заняла его место и выиграла турнир. Благодаря этой победе я стала единственной женщиной, принятой в закрытый круг игроков в го.
Прошли годы, и я с тоской наблюдаю закат моего детства, которое безвозвратно уходит и никогда не вернется.
Лу ничего не понял. Он хочет привести меня в мир взрослых, не ведая, что этот скучный и суетный мир наводит на меня ужас.
12
Мы получаем новый приказ. Нам предписано сжигать хлебные амбары во всех деревнях, чтобы помешать террористам пополнять запасы продовольствия.
Разграбленный хутор похож на мрачную могилу. Завывания ветра смешиваются с рыданиями крестьян. Они распростерлись на земле перед пылающими развалинами, над которыми поднимается в небо жирный черный дым.
Уже три месяца заснеженный лес отделяет нас от внешнего мира. Среди моих солдат растет ожесточение, они все время напиваются и задирают друг друга. Белый снег, серый воздух, всполохи огня и бесконечные марш-броски незаметно, но неуклонно подводят нас к безумию.