Далее следовал… Нет, этого просто не могло быть. У Гноя закружилась от счастья голова – если бы он не сидел, то непременно бы рухнул на вытертый палас (так почему-то в их семье принято было называть ковер). Ему отвечала сама божественная Анна: «Дорогой Dark Skull! Конструктивно критиковать – проще простого, а ты попробуй сам написать что-нибудь! А мы посмеемся! Чмоки!» Чуть ниже было изображено розовое сердечко, при виде которого Юрик начал проваливаться уже в натуральный обморок. Спасло его только то, что такие значки были пририсованы ко всем письмам, на которые отвечала богиня – легкий укол ревности удержал Гноя в себе.

Остаток вечера прошел в горячем тумане. В девять заскрежетал замок – пришла мама, полная белесая женщина с высокой прической и с брошью на бесорфменной груди. Юрик дождался, пока она пойдет на кухню греть ужин, и небрежным движением метнул «Манию страны навигаторов» на стол.

– Что это? – равнодушно спросила мать. Черепанов была фамилия уехавшего на Северный полюс папы; мама оставила за собой девичью – Неловко. Юрик не уставал благодарить судьбу за такой ее поворот: до конца своих дней быть Юрием Неловко – это как-то уже слишком.

– Я в журнале!

Юрик думал, что мать разрыдается от избытка чувств или на худой конец попросит у него журнал показать на работе (он бы, конечно, не дал). Вместо этого Елена Борисовна Неловко скользнула равнодушным взглядом по триумфу сына и молча поставила на раздел писем тарелку с сарделькой и слипшимися вчерашними макаронами системы «бантики».

На следующий день Гной шел в школу с высоко поднятой головой. За спиной его словно выросли биоэнергетические крылья… Нет, лучше мощные фотонные турбодвигатели. Родной Западносибирск, казалось, затаил дыхание перед своим героем, чье имя отныне было известно целым 35 тысячам (на самом деле, их было примерно втрое меньше, но об этом Юрик узнал существенно позже) читателям по всей России!..