Он сел, оставив мистера Лоу неловко поклониться собравшимся, прежде чем занять свое место слева от регента, сохраняя непроницаемое выражение лица под испытывающими взглядами остальных. Они вряд ли стали ценить его выше за умение сохранять безупречную элегантность при любых обстоятельствах.

Его камзол из плотного шелка коричневого цвета был застегнут на поясе только на три маленькие золотые пуговицы, длинный ряд которых шел от самого верха. Широкие манжеты его были из тончайших кружев, а на черном атласном галстуке сверкал большой изумруд. Худое лицо благородного патриция между тяжелыми крыльями его черного парика было строго и спокойно.

Как позднее отметил д'Аржансон, глубоко обидев при этом Сен-Симона: «Наше благородное происхождение видно по нашим одеждам, а у этого негодяя оно отпечатано на коже».

Регент любезно продолжал свое представление. Господин Ла, к которому имеется полное доверие, и который внимательно изучил состояние дел бедной Франции, предлагает для обсуждения определенную систему. К этому Его Высочество добавил только, что он не пригласил бы господина Ла прийти сюда, если бы не считал, что его система заслуживает самого серьезного рассмотрения.

— Господин Ла, вам слово.

Мистер Лоу, оставаясь спокойным под враждебными взглядами, а, возможно, даже возбуждаемый ими, снова поднялся на ноги и очень спокойно, тоном обычной беседы, на хорошем французском языке, в котором с трудом можно было заметить иностранный акцент, начал свое выступление.

— Его Королевское Высочество оказал мне честь, познакомив меня не только, как он сообщил вам, с финансовыми затруднениями королевства, но также и с различными предложениями, ради решения которых и собрался этот Совет. Некоторые из этих предложений, насколько мне известно, уже были опробованы и оказались практически непригодными. Мне сообщили, что вы колеблетесь в выборе между двумя предложениями, которые будут иметь отдаленные последствия при их реализации, и мне кажется, что эти колебания делают честь вашей рассудительности.