— А может быть, это и не так.

— Если бы попасть в церковь… друг…

— Бристоль, церковь тебе не нужна: говорят, достаточно просто раскаяться.

— Коркоран, это правда! Вот он я! И я раскаиваюсь! Не хочу оставаться во тьме — вместе с лошадьми, собаками, коровами, Коркоран! Дай мне еще одну возможность! Еще одну возможность! Вот если бы попасть в церковь, если бы здесь был поп, проводник на небо!..

— Успокойся, друг! Очень может быть, что Господь все это время смотрит на тебя, хоть ты об этом и не подозреваешь. Может быть, он и сейчас тебя слушает.

— Коркоран, Коркоран! Ты умный человек. Что мне сказать Господу, чтобы он услышал? Что мне ему сказать? — Он вцепился в своего убийцу, с трудом выговаривая слова.

— Я… я не знаю, Бристоль, — в замешательстве пробормотал Коркоран. — Я просто не знаю.

— Он, наверное, захочет, чтобы я помолился. Коркоран, скажи мне какую-нибудь молитву!

— Я, кажется, знаю одну, Бристоль. По крайней мере, почти вею. Повторяй за мной, если хочешь.

— Нет, не так! В церкви становятся на колени. Ради всего святого, помоги мне встать на колени!

И вот, сгибаясь под тяжестью умирающего, Коркоран помог Бристолю встать на колени и поддерживал его слабеющее тело.

— Повторяй за мной: «Отче наш, иже еси на Небеси…»

— «Отче наш, — шептали непослушные губы Бристоля, — иже еси на Небеси».

— «Да светится имя Твое».

— Что это означает, Коркоран? Как может имя светиться?

— У нас нет времени на объяснения. Просто повторяй слова. Если есть на свете Бог, он знает, что твои слова идут от сердца.

— «Да светится имя Твое!» — шептал Бристоль.

— «Да приидет царствие Твое; Да будет воля Твоя на земли и на небеси».