— Спокойно! Спокойно! — уговаривал его Коркоран. — Ты уже на девять десятых покойник. Я немного разбираюсь в ранах и знаю, что тебе пришел конец.

Бристоль сглотнул слюну и поднял руку — это стоило ему немалых усилий, и на лице его при этом появилась гримаса боли.

— Мне еще нет и сорока, — стонал Бристоль. — Что я сделал, чтобы заслужить такую…

— Ты достаточно пожил, — отозвался Коркоран. — И твой сегодняшний выстрел исподтишка, твое трусливое нападение — не самый подходящий поступок, который должен завершать человеческую жизнь.

— Тебе бы проповедником быть, Коркоран, а не картежником.

— Может быть, я и стану им, когда мой ум притупится. Но до тех пор, пока у меня достаточно ловкие пальцы, я намерен жить не работая.

— Ага, все-таки признаешься! — воскликнул Бристоль. — Значит, ты вчера плутовал?

— Нет, — ответил Коркоран. — Вчера не плутовал. Для того чтобы обобрать компанию тупоголовых идиотов, подобных тебе, Бристоль, и плутовать не требуется.

Бристоль оскалился, словно злая собака, которую вдруг ударили.

— Ладно, чего уж там, — вдруг решительно сказал он. — Со мною покончено. Я это чувствую. Только дай мне напиться, прежде чем уйдешь. Дай глоток воды!

— Конечно!..

Коркоран прислонил раненого к придорожному камню, заботливо поправив на нем шляпу, чтобы солнце не било в глаза, а затем пошел за своей флягой.

Обе руки у него были заняты, когда он заметил опасность: Бристоль вытащил из-за пояса револьвер. При первом выстреле пуля просвистела около самого виска Коркорана, но прежде чем Бристоль успел выстрелить снова, Коркоран вышиб револьвер у него из руки.

— Ну и подлец же ты! — проговорил он без всякой злобы.

Умирающий пристально смотрел на своего врага.

— У этого револьвера всегда был тугой курок, — сказал он. — Если бы я прицелился в твое правое ухо, у тебя на лбу уже была бы дырка, Коркоран.