— Довольно запутанная история, — заметил Эла. — Вам не удалось напасть на какой-нибудь след при осмотре трупов, обнаруженных на Бреклей-сквер?

Смит, засунув руки в карманы, расхаживал по кабинету и, услышав вопрос Элы, задумчиво покачал головой.

— Один из убитых был Ферейра де Коста, а второго звали Генри Санс. Несомненно, оба были причастны к делам Монтегю. Первый из них был образованным человеком и, по-видимому, выступал у него в роли посредника — он был по профессии архитектором, запутавшимся в Париже в каких-то темных делах. Санс, очевидно, был осведомлен в большей или меньшей степени в делах. Но ни у того, ни у другого мне не удалось ничего обнаружить, что привело бы меня на след Монтегю. Мне удалось обнаружить лишь вот это.

И, выдвинув один из ящиков письменного стола, он показал инспектору маленький серебряный медальон, на котором красовалась полустершаяся монограмма.

Смит нажал на пружину, и медальон раскрылся. В нем находился маленький круглый клочок белой бумаги.

— Покрытая клеем этикетка, — пояснил Смит. — Но надпись не лишена интереса.

Он приблизил маленький медальон к лампе и прочел:

— Очень патриотично, но совершенно невероятное правописание, — заметил Смит и положил медальон в карман.

Затем он запер портфель и засунул его в ящик письменного стола. Эла зевнул.

— Прошу прощения, но я очень устал. Кстати, не в Грет-Бредли, о котором мы только что говорили, находится романтическое строение?

Смит кивнул головой.

— Да, там находится строение, называемое Таинственным Домом, — сказал он. — Но до эксцентричности сумасбродных американцев, забавляющихся тем, что возводят причудливые постройки, полиции нет никакого дела. До Челси я вас подвезу на своей машине. — С этими словами он взялся за пальто и натянул на руки перчатки. — Возможно, что судьба будет милостива к нам, и мы в тумане наскочим на Монтегю.