Полтаво молча отвесил поклон. Он всегда был готов принять на свой счет любое лестное предположение! Если бы она осведомилась у него, не является ли он мистером Броуном, то и тогда он ответил бы молчаливым согласием.
— Я получила от вас письмо, — продолжала дама и, приблизившись к столу, поглядела на него сверху вниз. Во взгляде ее сквозило презрение, смешанное со страхом.
Полтаво снова поклонился. Хотя он никому, кроме своего шефа, не писал, но не испытывал угрызений совести, вводя в заблуждение эту молодую особу.
— Я пишу немало писем, — равнодушно заметил он, — и я, право, не помню, писал ли я вам или нет. Разрешите мне взглянуть на письмо?
Дама раскрыла сумочку и, вынув конверт, подала его Полтаво. «Дурная слава» — значилось на заголовке конверта и бланка письма, но адрес был тщательно зачеркнут. Письмо гласило:
«Милостивая Государыня!
Я располагаю рядом весьма важных сведений относительно характера Ваших отношений с капитаном Броклеем. Я уверен в том, что Вы не потерпите, чтобы Ваше имя было упомянуто в связи с именем этого должностного лица. В качестве дочери и наследницы покойного сэра Джорджа Биллка Вы, быть может, и склонны предполагать, что Ваше положение в обществе позволяет Вам быть выше людских суждений и пересудов, но смею Вас заверить, что сведения, которыми я располагаю, могут для Вас иметь тяжелые последствия, если бы я вздумал их сообщить Вашему супругу. Наше информационное бюро готово прийти Вам на помощь и принудить к молчанию тех, кто хочет использовать против Вас эту информацию. Это будет связано с расходами в сумме десяти тысяч фунтов, каковая сумма должна быть передана мне в английских банкнотах. В случае согласия на мое предложение прошу поместить о том объявление в «Мегафоне», в отделе публикаций об утратах и находках, после чего я назначу Вам час и место встречи. Но не вздумайте пытаться писать мне или лично повидать меня в моей конторе.
С совершенным почтением.