Человек! Оставь на минуту свои дела и заботы! Выслушай эту повесть. В ней нет ничего поучительного. Зато в ней есть нечто более важное — страдание. Мы, русские, имеем богатый исторический опыт по этой части.

Страдания стали нашим привычным образом жизни и нашей натурой. Мы страдаем с выдумкой, с талантом, с большим мужеством и терпением, можно сказать профессионально. И, конечно, с наслаждением. Мы, русские, поставляем в мировую культуру не только коммунистические идеи, шпионов, водку, иконы и «матрешек», но и первоклассных страдальцев. Но не спешите зачислять нас в медицинские мазохисты. Мы бы рады получать удовольствие от вещей приятных. Но они выпадают на нашу долю так редко, что мы относимся к ним с подозрением, когда это происходит, и страдаем оттого, что мы это приятное скоро все равно потеряем. Наше страдание — эпохальное! И оно рождает нового Бога. Но наша эпоха по горло наглоталась противозачаточных средств. И если она в конце концов родит Бога, то это будет Бог-урод, Бог уродов и Бог уродства, Бог самоистязания.

Русский Бог — явление очень странное. Он самые чистые и святые мысли выражает самым грязным и греховным языком в мире. Можете себе вообразить, как выглядел бы Новый Завет, если бы Христос появился в России, да еще в нашем захолустье! Возьмите хотя бы одну Нагорную проповедь и изложите ее в языке русских «храмов»-забегаловок! Нет, лучше не надо. Русский Бог высказывает трезвые суждения лишь в безобразно пьяном виде, а когда он трезв, он порет чепуху. Так что, если в дальнейшем я скажу вам что-то умное, знайте: я был в это время пьян. Ну, а если вам встретится чушь, то порол я ее на трезвую голову.

Мир входящему

Известный в городе интеллектуал, печатающий свои прогрессивные сочинения в столичных журналах, окрестил своего пятилетнего сына. Поскольку у меня репутация человека, причастного к религии, меня пригласили на выпивку по этому поводу. Когда гости основательно упились, меня попросили сочинить стихи в честь новорожденного.