Что в этом такого? Должна! И скажу! Скажу, как "доброму знакомому" ( воспользовалась она его же словосочетанием). Теперь надо было подкараулить Виктора, разумеется одного, без этой: этой Ларочки. Зоя частенько прохаживалась возле бильярдной, сидела на трибуне теннисного корта, задерживалась в галерее минеральных вод и вечером подолгу прогуливалась - без прикрытия Ольги - по аллее санаторного сквера в надежде наткнуться на Виктора. Она прикидывала, что ему скажет, какие слова сразу при встрече, какие - потом: " Я скоро уезжаю. Хочу с вами проститься. И поблагодарить:" " За что?" - скорее всего, удивится он. " За вашу науку: И еще: Еще за то, что я вас немножко: немножко люблю:" Она произнесла это внутри себя сбивчивым голосом и, тут же испугавшись, замерла. Как же так? Неужели это правда? Но то, чего она боялась в себе или принимала за сентиментальные наивные мечтания, вдруг открылось сейчас в этой непроизвольной фразе с полной очевидностью. Она будто оказалась на самом краешке жуткого ущелья, головокружительной пропасти, от взгляда в которую пьянит и обволакивает сладким страхом: Но ведь это правда, сто раз правда! Она влюбилась. Пусть нелепой, безответной, недолговечной, или еще там какой-то любовью, но это чувство никуда не деть, не избавиться, не укрыться, - ему лучше и приятнее подчиниться. "Я должна видеть его наедине! Хотя бы одну минуту!" Вечером, за день до отъезда, Зоя надела свое лучшее платье, она учла все тонкости своей внешности: и подходящий цвет теней на веках, и перламутр лака на ногтях, - она готовилась основательно и кропотливо, она хотела нравиться, она была влюблена. Незадолго до этого, в столовой, на ужине, она встретилась взглядом с Виктором, ей показалось, что он посмотрел на нее с доброй настороженностью и, казалось, хотел что-то сказать и, может быть, сказал бы, если бы не соперница Ларочка: Зоя сидела на скамейке в сквере, на центральной аллее, на самом виду, чуть краснея перед проходившими перед ней людьми, мысленно перед кем-то оправдывалась, объяснялась, - и с упорством ждала, ждала его появления, ждала до самой темноты, до той последней черты, когда наконец все стало абсолютно тщетным.