Санаторный режим с обилием процедур втягивал в размеренный, исцелительный ритм - без излишества эмоций и отвлекающих помех. И возможно, все катилось бы так до конца путевки, если бы не приехал, не "нарисовался" он - этот Виктор. Он сразу выделился, "выпятился" среди других своей "чистюлистостью, моднячеством, аккуратизмом" (эти эпитеты Зоя подберет для "новенького" уже при втором взгляде на него). Он был, казалось, нарочито элегантен, ненатурален, пресыщенно вежлив, но все же, как ни крути, претендовал на некоторые достоинства галантности. "Про него тут некоторые говорят,- подбавляла красок к портрету Виктора вездесущая Серафима Юрьевна, - он даже по телефону с женщиной не позволит себе разговаривать, если не побритый:" - " Хм: Надо же так манерничать!" хмыкнув, подумала Зоя. С приездом Виктора жизнь всего санатория как бы всколыхнулась, будто какой-то загадочный эпицентр соблазна появился здесь. Все молоденькие женщины, казалось, стали тщательнее охорашиваться, принаряживаться, филигранно удлинять ресницы и ярче напомаживать губы, а увлеченные соглядатаи - серафимы юрьевны обоих полов - неусыпно следили за Виктором и ждали, на кого падет его неминучий выбор; некоторые - по слухам - даже заключали пари на претенденток. Виктор , однако, спешности не проявлял и вписывался в обстановку. Он много и живо общался со старыми знакомыми, расточал комплименты и угощал шоколадом медсестер, раскланивался и шутил с усатенькой вахтершей "теть Марусей"; в ярко-лимонной тенниске и полосатых бриджах бегал с ракеткой по корту, азартно подавал мячи на волейбольной площадке, вечером заходил в бильярдную,- он все время был на публике, на свету, будто демонстрировал себя: мол, смотрите! смотрите, пожалуйста! я вам не кота в мешке предлагаю, вот я какой, весь перед вами, можете подойти ко мне, поговорить, потрогать, если хотите: Невольно подхваченная приливом общего интереса к этому человеку, Зоя однажды пронаблюдала, как Виктор при входе в галерею минеральных вод, стоял у зеркальной колонны и причесывался.