Словом, все было хорошо, пока не начался разбор полетов. Тут бесшабашный Васька сразу перестал выглядеть командором.

– И все-таки, Василий Иванович, где мы находимся? – строго спросил Самородов.

– Чего-чего? – спросил Васька.

– Находимся, говорю, где?

– Это в каком смысле?

– В смысле территориально! – в нос уточнил Самородов.

Понять действительно было непросто. Нос у администратора распух, как перезрелая слива, налился одновременно красным и фиолетовым, играя оттенками. Голос стал гундосым, как при сильной простуде, а язык, без помощи органов дыхания, безжалостно зажевывал все согласные. При выражении собственной значимости и персональной важности для государства в целом, сохранившемся на полном лице, это выглядело даже карикатурно. Словно спивающийся комик взялся за роль короля в трагедии, отметил Саша.

Неприятный тип. Саша не любил таких, руководящих и уверенных во всем, как гвозди, вбиваемые в деревянную стену.

– Да, мне тоже хотелось бы знать, – сказала Ирка.

– Мне, например, тоже интересно, – подтвердила сдобная тетя Женя в мятой, но все равно бравой форме мичмана.

– Женчина, а мине нет, да?! – возмутился Ачик Робертович.

– Я полагаю, это всех интересует, – мягко подытожил широкоплечий Федор.

Васька, он же Василий Иванович, картинно вздохнул и закатил глаза к небу. Похоже, это надо было понимать, как тоску вольного сокола среди бескрылых и приземленных пернатых домашнего птичника. Какая разница, где находимся, если небо больше недоступно к полету?!

Все так и поняли. Но не одобрили.