С присущей мне элегантностью открываю дверцу авто и замираю в позе грума. Она смотрит на жаркое замшевое сиденье, улыбается, словно извиняясь - "Ой, совсем забыла!" - достает из сумки белый комочек и...

Девушка поднимает юбочку-эластик до пояса, чтобы не мешала, не торопясь просовывает в трусики ножку, другую, выпрямляется и медленно подтягивает от коленей вверх. Оправляет юбочку, щеки ее очаровательно покраснели, словно у школьницы, услышавшей приятную непристойность...

- Извините, - и садится в машину.

Я же плюхаюсь на водительское место с видом человека, который только и делает в последнее время, что подвозит голеньких девчонок с диких пляжей до городка.

- Меня зовут Лена. Можно сигарету?

Гордо подаю ей "Кэмел". Непосредственность, с которой она забралась в чужое авто и угощается чужими сигаретами, напоминает мне мою собственную.

- Олег, - говорю я, протягивая зажигалку.

- Мужественное имя. Хотя - несколько аскетичное...

- Да? - удивленно тяну я. - Никогда не считал себя аскетом.

- Но вы и не сластолюбец... Это ваша машина?

Ее непосредственность очаровательна и безгранична. Просто хочется сдать ей под расписку и "жигули", и "ствол", и самого себя. Как представителю власти.

Безвозмездно.

- Нет, - честно отвечаю, - я ее угнал. До этого машина принадлежала Центральному совету профсоюза гомосексуалистов-надомников.

Все это я проговариваю грустно и устало - как и положено погрязшему во грехе.

Девушка смеется:

- Все вы врете.

- Да, - снова честно отвечаю я. - Вру. А вы?

- Что - я?

- Любите врать?

- Люблю. Только это не вранье, а фантазерство.

- И что же вы придумываете?

- Что хочу. А сейчас мне нужно выдумать вас.

- Ну и как, получается?

- Пока не очень.

- Почему?

- По-моему, вы не поверите.

Снова жму на тормоз. Но не потому, что собираюсь убеждать милую попутчицу в том, как я ей верю, а руль мешает мне отчаянно жестикулировать. Просто поперек дороги стоит знак "Ремонт". И стрелочка, приглашающая в объезд, по проселку.