Если кому-то сейчас покажется, что я придуриваюсь и втираю очки по части своей якобы отличной памяти, ибо вряд ли рядовой российский гражданин, пусть и профессиональный художник-график, способен запомнить несметное количество мелочей, которые ещё предстоит выложить, причем по порядку, то миль пардон, драгоценные вы мои! Я не буду настаивать на праве самолично утверждать состав пресловутых присяжных заседателей, решивших явно ни с того ни с сего подвергнуть меня суду своего предвзятого восприятия, но обещаю дать решительный отпор по любому высосанному из пальца факту подобной несправедливости. Я даже настаиваю на том, что отлично помню не только свое нерадостное злоключение во всех его оттенках и подробностях, но даже самый первый день, когда это жуткое происшествие началось - 9 сентября 1998 года, воскресенье, обратите внимание.

Впрочем, воскресенье начиналось как воскресенье, без всяких таких предзнаменований и эскапад. Жена моя, досточтимая Елизавета Петровна Шелкоперова. уже вторую неделю догуливала в благословенной Италии, проехав за истекшие двенадцать-тринадцать туристических дней не только Рим, Неаполь, Пизу, Флоренцию, но и освоив Венецию до невозможности, впрочем, она обещала снизойти до меня в понедельник волшебным образом своего возвращения. А её престарелая мать, многомудрая и злокозненная Клотильда Фердинандовна, второй час как обреталась на многолюдном молебствовании (она, католичка с рождения, не нашла ничего лучшего, как примкнуть к церкви евангелистов непонятного западного уклона, разместившейся в заброшенном детском садике неподалеку от нашего дома). Кошки мои и собаки занимались сами собой и друг другом, не требуя от меня, грешного, ни еды, ни немедленного выгула.