"Мистер Разные Разности, - обратилась ко мне сидящая рядом дама, - чем это объяснить, что в ваших книгах определенная категория людей (представлять ее могут как мужчины, так и женщины, - в данном случае не это главное), так вот, чем вы объясните, что определенная категория людей в ваших произведениях постоянно подвергается наладкам: вы в ярости обрушиваетесь на них и начинаете жалить, колоть, поддевать, изничтожать и попирать ногами?"

И тут я не удержался. Конечно, мне не следовало этого делать. Между закуской и жарким я рассказал ей свою историю, всю как есть. Рана моя вновь начала кровоточить. Я испытывал страшную боль, острую и мучительную, как никогда. Даже если суждено мне прожить половину Титонова века, все же и тогда не затянется эта рана в моем сердце. Есть такие страдания и обиды, которые ничто не в силах излечить. Конечно же, вам, добрейшая миссис Гранди, ничего не стоит объяснить мне, что это не по-христиански, что следует прощать и забывать, и так далее и тому подобное. Но как заставить себя забыть? Как мне простить? Я могу простить приглашенного из ресторации слугу, который разбил на том обеде мой чудесный старинный графин. Я не собираюсь за это расправляться с ним. Но никакая сила не может уже вернуть мне эту вещь.

Итак, я рассказал своей соседке ту злосчастную историю. Это было эгоистично. Думал я тогда, разумеется, только о себе. Но поведение мое было естественным, и рассказывал я истинную правду. Вас раздражает, когда кто-то заводит разговор о самом себе? Но это оттого, что вы сами настолько заняты лишь своим "я", что "я" друтого человека вам уже не интересно.