…………………………………
Хочу. – Нет. – Хочу. – Нет.
Хочу. – Нет!
Кордовский калиф Абдурахман Ш, желая сосчитать, сколько счастливых и радостных дней имел он за время своего пятидесятилетнего правления, насчитал всего 14. Но поверьте, Абдурахману легко было насчитать столько счастливых дней, так как он был калиф, а не сербский писатель.
Поверьте, сербский писатель коротает дни без каких бы то ни было радостей и без каких бы то ни было доходов.
А дни, быстрые как ткацкий челнок, убегают, не принося надежды, как говорил Иов.
И глазом не успел моргнуть, не успел еще, как говорится, и белый свет разглядеть, не нашел еще издателя, который согласился бы печатать собрание твоих сочинений, а кто-то уже стучит к тебе в дверь, и ты, ничего не подозревая, говоришь:
– Войдите!
И неслышными шагами входит смерть и говорит тебе хриплым голосом: «Пойдемте, чего вы здесь ждете, вы и так уже пережили всех ваших товарищей; ваши произведения давно в букинистических магазинах, а ваше имя уже забыто, чего же вы здесь ждете?!
– Минуточку, присядьте, прошу вас, я сейчас. Курите?
– Нет, спасибо, – отвечает смерть, – я не курю, и мне некогда ждать.
– Не сердитесь, прошу вас, сейчас я попробую вас развлечь. Что, если я, с вашего позволения, прочту вам свою самую последнюю героическую поэму?
– Нет, нет, спасибо, у меня нет времени!
– Ради бога, куда вы так торопитесь? Неужели там, на небе, так хотят меня видеть? Дайте мне еще немножко пожить. Мне так нравится на этом свете! Природа, любовь, жизнь, черные глаза, заход солнца, заря, звезды, фиалки, голубые глаза, лето, алые губы, зеленая роща… но, поймите же вы меня, вся пестрота природы, все, до жандармской формы включительно – все это прекрасно. Зачем же вы хотите оторвать меня от всего этого?! Ведь вы бы могли и обойти меня; вон господин советник Янко, он вполне мог бы вместо меня умереть, ведь, в сущности говоря, он вместо меня и жил, а человек уже все свои дела уладил и даже завещание написал. Хотите, я вам и адрес его могу дать?