Смотря на Полярную звезду, я думал, что именно в этом направлении должен быть Петербург, где я оставил мать, друзей и все дорогое. Над головою блестели знакомые созвездия; Млечный Путь не тускло светился, а сиял ясною, торжественно-спокойною полосою света. На юге какие-то большие звезды незнакомого, не видимого у нас созвездия горели, одна красным, другая зеленоватым огнем. Мне думалось: "Когда мы пойдем дальше, за Дунай, за Балканы, в Константинополь, увижу ли я тогда еще новые звезды? И какие они?"

Спать не хотелось; я встал и начал бродить по сырой траве между нашим батальоном и артиллерией. Темная фигура поравнялась со мною, гремя саблею; по ее звуку я догадался, что это офицер, и вытянулся во фронт. Офицер подошел ко мне и оказался Венцелем.

- Не спится, Владимир Михайлыч? - спросил он мягким и тихим голосом.

- Не спится, господин капитан.

- Меня зовут Петр Николаевич... И мне тоже не спится. Сидел, сидел у вашего командира, надоело: засели за карты, да и перепились все... Ах, какая ночь! Он пошел рядом со мною; дойдя до конца линейки, мы повернули назад и прошли несколько раз взад и вперед молча. Венцель начал первый.

- Скажите мне, вы пошли в поход по собственному желанию?

- Да.

- Что же влекло вас?

- Как вам сказать? - ответил я, не желая вдаваться в подробности. Больше всего, конечно, желание поиспытать, посмотреть.

- И, вероятно, изучить народ в лице его представителя - солдата? спросил Венцель.

Было темно, и я не видел выражения его лица, но слышал в голосе иронию.

- Куда уж тут изучать! До изучения ли, когда думаешь только о том, как бы дойти до привала да заснуть!

- Нет, без шуток. Скажите мне, отчего вы не перебрались к вашему командиру? Неужели вы дорожите мнением этого мужичья?

- Конечно, дорожу, как мнением всех, кого у меня нет причины не уважать.

- Не имею причины вам не верить. Да, впрочем, ведь теперь такая полоса нашла. И литература - и та возводит мужика в какой-то перл творения.