Но в могиле от тепла разогревшейся, разнежившейся земли пошло такое поразительное брожение, что с каждым днем я не узнавал трупа. Теперь из рукавов сюртука уже торчали только кости рук… череп уже начал понемногу, точно привыкая, улыбаться, во тьму…

А над могилой все плакала и убивалась, тоскуя, одинокая, покинутая старушка.

И она поколебала меня.

«Черт возьми, — думал я по, ночам, — не может же быть, чтобы такая страшная сила так-таки и ушла в пустоту!.. Какой смысл был бы тогда в ее существовании?.. Этого не может быть!»

И уже сам того не замечая, а потом и сознательно я ждал того момента, когда умрет, наконец, и старушка и свидится она со своим верным мужем!.. Боже мой, как страстно и нетерпеливо ждала она сама этого блаженного момента… С какой глубокой верой в эту встречу ждала!.. Как радости неизреченной, как избавления!.. И как радовалась она, что слабеют силы, что тускнеют глаза, что тише и тише бьется старое, любящее, столько страдавшее сердце…

— Подожди еще немного, милый, милый мой!.. — шептала она, как любовница, назначающая свидания… — Скоро, скоро я приду к тебе!.. Ты не забыл меня? Не забыл своей маленькой жены?.. Скоро, скоро увидимся!.. Теперь уже скоро!..

И она таяла на моих глазах, как свечка, но именно как свечка, — вся светясь тихой радостью и блаженным ожиданием!..

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

Пришла годовщина смерти… И вдруг я услыхал что-то новое. Сначала я даже не понял, только потом уразумел: видите ли, до сих пор, вспоминая мужа, она каждый день припоминала, что именно в этот день, год тому назад, делал он… Так живо и ярко рисовалось ей все, так отчетливо, как святыню, Сохранила память всякую подробность, что она как будто бы видела его живым и говорила с ним, как с живым… Но год прошел, и теперь, когда она старалась припомнить, вспоминалось, что в этот день, год тому назад, его уже не было… Не было так же, как нет и теперь… Что-то оборвалось… вскрылась последняя и уже окончательная пустота…