И три недели спустя: "...я надеюсь, что все-таки научусь писать о себе. И, наконец, кое-что выходит похоже. Очень похоже. И, работая над сценарием, я чувствую, что рука ходит легче - значит, ежедневные упражнения в чистой прозе, пожалуй, полезны. И еще - уж очень бесследно уходят дни за днями. А тут все-таки хоть что-то отражается. Худо, что пишу я эти записи только после более серьезной работы, уставши. И вот еще что - записывать то, что я думаю о своем основном деле - о литературе не в силах. Совестно почему-то. А ведь этим, в основном, я и дышу..." Но в более поздних дневниках Шварц, хоть и редко, все же будет обращаться к этой теме. И всякий раз это будут интересные оценки книг, или воспоминания о начальных годах советской литературы, или портреты писателей-современников.

За шестнадцать лет ведения дневника (с 1942 по 1958 год) Шварцем было исписано 37 конторских книг большого формата, общим объемом в 160 авторских листов. Причем почерк у него и в молодости был неважным. С. Я. Маршак сравнивал буквы, написанные Шварцем, с убитыми комарами, ножки которых разбросаны в разные стороны. 31 мая 1957 года сам он пишет в дневнике: "Почерк у меня стал так ужасен, что это лучше всякого шифра". 17 июня этого же года: "Я пишу до такой степени неразборчиво, что черновик превращается в ребус, который я сам разбираю с трудом". И, наконец, 24 июня: "Впрочем, у меня есть твердая уверенность, что никто и никогда эти книжки не прочтет". Однако архивисты не прошли мимо этого бесценного документа. Он был расшифрован, изучен и подготовлен к изданию как рукопись, представляющая собой не только историко-общественный интерес, но и несомненную художественную ценность.

Структура дневника сложна. В нем содержатся и заметки, характерные для записных книжек писателя - отдельные услышанные слова или фразы, обратившие на себя внимание, эскизы характеров для будущих пьес, и обычные дневниковые записи о событиях текущего дня.