В «Деревенской повести» Коничев предстаёт и как талантливый бытописатель северной деревни. Взятые им из жизни бытовые сцены и картины этнографически точны и одновременно самобытны. В судьбе бедняцкого сына Терентия Чеботарёва много от биографии самого автора. Правда, писателю не всегда удаётся подняться над фактами личной жизни, нередко он излишне увлекается случайными бытовыми деталями. Краски его блекнут там, где он отходит от биографической канвы и делает попытку нарисовать обобщающие картины борьбы за советскую власть на Севере. Художественная фантазия часто изменяет ему во второй части «Деревенской повести».

Еще до войны Константин Коничев выпустил сборник песен, частушек, пословиц и загадок Севера, обнаружив большое знание народной мудрости и поэзии. Писатель вырос на этом материале – отсюда и глубоко народная основа и северный колорит «Деревенской повести».

Народные предания и поверья послужили «ценной питательной подкормкой» и для других книг Коничева. Любовь к Северу, знание его истории, тяга к бытописанию сказались в повестях-былях «В местах отдаленных» (1954), «К северу от Вологды» (1954), которые вместе с «Деревенской повестью» составляют своеобразный цикл книг о прошлом близкого сердцу писателя родного края.

Давно была задумана Коничевым, но только что завершена повесть «В году тридцатом», хронологически продолжающая «Деревенскую повесть» и предваряющая повествование о рождении металлургического Череповца, нового рабочего города.

Характеры выносливых, пытливых, не склоняющихся ни перед какими невзгодами северян всегда были по душе писателю.