Тем временем старики отложили карты, а молодежь, утомившись, стала расходиться, и мало-помалу возле гостиницы воцарились тишина и безлюдье. Девушка, поднесшая мне вино, тоже направилась к селу, но шла она медленно и все оглядывалась, словно что-то забыла. Наконец она остановилась, как бы ища чего-то на земле, но я хорошо заприметил, что она всякий раз, как наклонялась, исподтишка взглядывала на меня. Живя в замке, я достаточно наловчился, а потому подскочил к ней и сказал: "Вы обронили что-нибудь, прелестная барышня?" -- "Ах, нет,--проговорила она и при этом зарделась,--то всего лишь роза -- хочешь ее?" Я поблагодарил и вдел розу в петлицу. Она ласково на меня посмотрела и продолжала: "Ты славно играешь".-"Да,--отвечал я,-- это дар божий!" -- "Музыканты в нашей стороне редки, -снова начала девушка, опустив глаза, и запнулась. -- Ты бы мог здесь заработать немало денег -- и отец мой тоже умеет играть на скрипке и любит, когда ему рассказывают про чужие страны...--отец мой страсть как богат!" Она вдруг засмеялась и сказала: "Только зачем ты выделываешь такие смешные штуки головой, когда играешь?" -- "Дражайшая барышня,-- возразил я, -- во-первых: не говорите мне все время "ты"; что касается подергивания головы, тут уж ничего не поделаешь, это уж мы, виртуозы, так привыкли".-- "Ах, вот оно что", -- успокоилась девушка. Она хотела еще что-то добавить, но в этот миг в гостинице раздался отчаянный грохот, дверь с шумом распахнулась, и оттуда, как пуля, вылетел сухопарый малый, а дверь немедленно захлопнулась.

При первых криках девушка отскочила, словно лань, и скрылась в темноте. Человек перед дверью поспешно стал на ноги, обернулся лицом к дому и принялся так шибко ругаться, что просто удивление.