Илья, конечно, слазил в этот ящик потихоньку и вытащил великолепно изданную книгу Майн Рида "Дочери Скваттера"1. Книга была так роскошна и картинки были столь привлекательны, что Илья от жадного нетерпения научился читать. Так старшая сестра приохотила своего нелепого брата к чтению книг.2

Исключая упрямство при родах и попытку умереть после, раннее детство Ильи проходило вполне заурядно. Это было безмятежное счастливое время в сытом доме с кухарками, нянями и бонной. Папа-доктор успешно оперировал и хорошо зарабатывал. Однако, не находя себя в медицинской практике и задушивший своё стремление уехать в Палестину, он решил создать... фруктовый сад.

В 1936 было куплено 10 гектаров земли, на которой был разбит сад. Кучер Пантелей запрягал гнедую кобылу в чёрную лакированную коляску и вывозил папу и Илью за город. Там, без надзора бонны, мамы или няни, Илья свободно бегал среди абрикосовых или ореховых деревьев, прятался за виноградными лозами, изображая зверобоя или уходя от погони индейцев племени Чу. Там он с удовольствием наблюдал за голоногими молдаванками, мерно топтавшими чёрные грозди Изабеллы. Там отец, раскрасневшийся, счастливый, в белой открытой рубашке и мягких сапожках быстрыми шагами мерял расстояние, спорил, убеждал, отказывался от чего-то. К вечеру ехали обратно. Отец бывал задумчив, Пантелей покрикивал на ленившуюся кобылу, а Илья, держа на коленях корзинку с только что сорванными фруктами, тихонько засыпал.

Мать редко ездила в сад. Она относилась к затее отца иронически, называла сад "задом" и, как человек практический, фантазии отца не поддерживала. Тем не менее, она рьяно вела домашнее хозяйство, экономила на чём могла и всё сберегаемое отдавала Люнику - как она его звала.

Грозные события, происходившие к западу и к востоку от городка, мало влияли на жизнь его обитателей. По площадям Европы раздавался стук гитлеровских сапог, Чемберлен размахивал зонтиком, в кадрах кинохроники показывали горящие аббисинские деревни.