- Конечно, уж недели две как сухари кончились. Вот спасибо вам.

Петрович залил в чайник свежей воды, принес пару рыбных консервов сделать бутерброды из предложенной охотниками буханки хлеба, ссыпал в миску ломаное печенье, что продается на вес, без упаковок. Те рассмеялись, глядя на нашу кильку в томате. Оно и понятно - ни один настоящий сибиряк не будет есть московские консервы, разве что с большой голодухи.

- Мужики, дело такое, этот оболтус - один из охотников кивнул на молчавшего приятеля, - пронадеялся на меня, а я - дурак, на него. Вообщем, собрались на охоту, а патронов - раз-два и обчелся. Возвращаться - плохая примета, тогда уж лучше вообще не выезжать. Оно, вроде бы на заимке должны быть... А вдруг не будет? Не помним мы, сколько там патронов с последнего раза оставалось. Не поможете беде такой? Только у нас и денег нету - зачем в тайге деньги?

- Тю... А, пожалуй что, патронов вам дадим - мы то больше стрелять не будем, а к следующему году они все равно стухнут. Да и новые дадут. ответил начальник. - Берите, тут у меня полста шестнадцатого калибра, дробь - трешка. Годится?

- Еще как годится. У нас ведь тоже шестнадцатый - с более мелким калибром промысловики ходят, с крупным - приезжие городские. А мы - местные, потому шестнадцатый - наш любимый размер... О... Гильзы то бумажные - на выброс... Мы больше латунные пользуем, ну да дареному коню... Вот спасибо, вот выручили... Ну, бывайте, ребята. Счастливо оставаться, а мы дальше покатились...

- И вам ни пуха ни пера.

- К черту, к черту.

Мотор завыл и горе-охотнички отбыли. Вскоре звук от ихнего вихря совсем исчез, а мы вновь начали укладываться спать. Однако уснуть в ту ночь было не так то просто, едва первый сон начал смежать веки, как снизу по течению опять раздался стрекот мотора. На сей раз Петрович долго прислушивался, прежде чем сообщить:

- Не пойму - не Вихрь, не Москва, не Нептун, вроде бы глухой звук, как у хантейских или ненецких шаланд с тракторным пускачом вместо движка, но уж что-то слишком быстро по реке идет.