- Нет, не дуэль, но эта глупая и ужасная история! Я вам всё расскажу, коли вы не знаете. Это было в тот самый год, когда мы с вами встречались у сестры, я жил тогда в Петербурге. Надо вам сказать, я имел тогда то, что называется une position dans le monde,[4] и довольно выгодную, ежели не блестящую. Mon pere me donnait 10 000 par an.[5] В 49 году мне обещали место при посольстве в Турине, дядя мой по матери мог и всегда был готов очень много для меня сделать. Дело прошлое теперь, j'etais recu dans la meilleure societe de Petersbourg, je pouvais pretendre[6] на лучшую партию. Учился я, как все мы учились в школе, так что особенного образования у меня не было; правда, я читал много после, mais j'avais surtout, знаете, ce jargon du monde,[7] и, как бы то ни было, меня находили почему-то одним из первых молодых людей Петербурга. Что меня еще больше возвысило в общем мнении - c'est cette liaison avec m-me D.,[8] про которую много говорили в Петербурге, но я был ужасно молод в то время и мало ценил все эти выгоды. Просто я был молод и глуп, чего мне еще нужно было? В то время в Петербурге этот Метенин имел репутацию... - И Гуськов продолжал в этом роде рассказывать мне историю своего несчастия, которую, как вовсе неинтересную, я пропущу здесь. - Два месяца я сидел под арестом, - продолжал он, - совершенно один, и чего ни передумал я в это время. Но знает 1000 е, когда всё это кончилось, как будто уж окончательно была разорвана за связь с прошедшим, мне стало легче. Mon pere, vous en avez entendu parler[9] наверно, он человек с характером железным и с твердыми убеждениями, il m'a desherite[10] и прекратил все сношения со мной. По его убеждениям так надо было сделать, и я нисколько не обвиняю его: il a ete consequent.[11] Зато и я не сделал шагу для того, чтобы он изменил своему намерению. Сестра была заграницей, m-me D. одна писала ко мне, когда позволили, и предлагала помощь, но вы понимаете, что я отказался.