-- А по-моему, так в нас нет ничего, что сулило бы столь прекрасную будущность,-- проронило третье зерно.

-- Когда бы не мысль о прекрасной будущности, какой бы смешной и жалкой была наша жизнь! -- возразило ему четвертое.

-- Что проку толковать о том, чем мы станем, коли мы даже не знаем, что мы такое есть,-- заметило пятое.

-- Чем бы мы ни были, тем же и останемся,-- сказало в ответ на это шестое.

А седьмое воскликнуло:

-- Мне так ясно видится все, что нас ожидает, да только слов подобрать не могу!

Тут вступило в разговор восьмое зерно, за ним девятое, десятое и несметное множество других, а потом все заговорили наперебой, и в такой разноголосице я уже решительно ничего не мог понять.

В тот же день я переселился в сердцевину айвы, где зерен не так много и они молчаливы.

ДВЕ КЛЕТКИ

В саду моего отца стоят две клетки. В одной из них лев, которого рабы по велению отца изловили среди руин Ниневии, а в другой -- разучившийся петь воробей.

И каждый день на заре воробей привечает льва:

-- Доброе утро, собрат по неволе!

ТРИ МУРАВЬЯ

Три муравья повстречались на носу крепко спавшего на солнце человека. Каждый учтиво приветствовал другого, как того требовал обычай его племени, после чего завязалась беседа.

-- Сколько живу на свете, а такого скудоземья не видывал,-- промолвил первый муравей.-- День-деньской ищешь хоть какого-нибудь зернышка, и все впустую!

-- Что правда, то правда,-- согласился с ним второй.-- Я тоже все эти пригорки да низины исходил из конца в конец, но так ничего и не сыскал. Сдается мне, это и есть та самая, как ее зовут у нас в народе, рыхлая зыбучая земля, где ничего не растет.

Тут третий муравей поднял голову и проговорил:

-- Братья, мы стоим сейчас на носу Верховного Муравья, всемогущего и беспредельного Муравья, тело его столь велико, что нам не объять его взглядом, тень так огромна, что нам вовек всю ее не пройти, а голос столь громок, что слух наш не в силах его вынести; и Он вездесущ!