Одиннадцать лет назад выехал в Австралию, а через девять лет вновь вернулся на свою штирийскую родину мой бывший одноклассник, который полгода назад снова покинул Штирию, хотя прекрасно знал, что опять вернется и будет до тех пор выезжать в Австралию и возвращаться в Штирию, пока он либо в Австралии, либо в Штирии не обретет вечный покой. В свое время его отец, младший пекарь из Мёлльталя, тот, что учился в школе вместе с моим отцом, по меньшей мере раз двадцать переезжал из Каринтии в Штирию и обратно, пока наконец не обрел вечный покой в Каринтии, в Арндорфе близ Санкт-Фейта-на-Глане, в старой кузнице, ставшей его последним пристанищем, где он повесился на первом попавшемся железном крюке из-за тоски по Штирии, даже не подумав о жене и детях, как с упреком говорили люди сразу после его смерти и еще много лет спустя.

Некий столяр из городка Мария-Зааль (популярного места паломничества в Каринтии) обратился к занятиям литературой под влиянием одного одаренного от природы композитора — мы и сами много лет подряд считали, что второго такого гения просто нет, — и стал писать стихи и маленькие комедии, которые, с точки зрения тех, кому эти стихи и маленькие комедии попадали в руки, были, с одной стороны, непригодны для чтения, а с другой, непригодны для постановки по той простой причине, что понять их никто не мог, — и вот этот самый столяр от непризнанности впал в отчаяние и в тот день, когда ему исполнилось двадцать два года, бросился в озеро Лэнгзее и утонул. В короткой заметке, опубликованной в местной газете, после того как обнаружили его тело, особо подчеркивалась его оторванность от жизни.