Меня они чуть не сбросили с печи, по полу я катился кубарем. Моя добрая мать была вне себя. Под руки ей подвернулась жестянка из-под, гарного масла. Она швырнула ее в меня, углом угадала в лоб. Слезы, боль и большой синяк на лбу…

Мой отец с братом Михаилом те дни проводили на Грязовецкой ярмарке. К приезду отца меня готовили мать и тетка Клавдя.

Мать говорила: «Спросит тятя про лобик, скажи: с порога упал, ушибся».

Тетка хотела правды и наказания моей матери. Она по-своему твердила: «Спросит тятя, откуль такая шишка над глазиком, говори: мама жестянкой за кисточки наказала…».

Отец приехал веселый, под хмельком. Кренделей-баранок – связки, семечек-орехов – полные карманы. Мне игрушка – деревянный конь на четырех колесах. Матери тоже подарок – розовый полушалок.

– А это что такое? – спросил нахмуренный отец, показывая на мой лоб. Я пролепетал правду. Отец быстро разобрался в составе моего преступления и нашел, что наказание для меня было все же тяжко.

– А что было бы, если бы ты ему в глаз угодила? Аль не знаешь закона: око за око, зуб за зуб? – отец схватил левой рукой маму за шею, несколько раз стрекнул ее по лбу заскорузлыми пальцами, отчего у матери образовалась на лбу синеватая шишка.

Никто в семье не заступился за нее. Будто так и надо. Только мать, получив свое, сказала отцу что-то резкое, неподходящее к его характеру и настроению. Отец сорвал с нее подаренный полушалок, положил на порог и топором изрубил на мелкие тряпки. Я с перепугу обнял деревянного конька, прижал к себе и кричал:

– Не дам, не дам!..

Мир между отцом и матерью наступил не скоро. Пока в спокойной обстановке не разобрались и не поделили вину между всеми участниками. Мать призналась, что она не доглядела за мной и сгоряча чуть не изувечила меня. Отец тоже часть вины взял на себя: