– Ты же ничего не теряешь, – сказали ему, – не понравится, ушел и все!

– Не понравится, все и ушел! – бормотал он, направляясь по указанному адресу.

– Будет выпендриваться, тут же уйду! Надо еще проверить, что она за санитар такой, небось, шприц в руках не держала. …Дом был кирпичный, очевидно, кооперативный, недалеко от универсама, через дорогу парк.

Дверь открыла худющая женщина с лицом, вызвавшим у Вениамина Петровича неприятные ассоциации, но с чем – непонятно.

– Здравствуйте, – сказал Бунин, сняв шляпу, – вы по поводу замужества?

– Я, – прошептала хозяйка. – Проходите, пожалуйста!

Глазки у нее были незначительные, а под стеклами очков терялись вовсе. С лица свисал увесистый нос, узкая прорезь рта. Вот и все. «Кого она напоминает?» -мучился Вениамин Петрович, одновременно оглядывая прихожую, коридор, комнату.

Чистота была стерильная да и пахло по-больничному тревожно, как перед уколом.

Осмотрев обе комнаты, Бунин вышел на балкон, который лежал на ветках березы, остался доволен и вернулся в большую комнату.

Женщина назвалась Ириной Сергеевной и села на стул, положив узкие руки на такие же узкие колени. Помолчали.

«То, что балкон, это хорошо, – подумал Вениамин Петрович. – Зимой можно одеться потеплей: и воздухом дышишь и никуда ходить не надо. Комнаты две, так что каждый храпит, как хочет! Лекарствами пахнет, заболел – не надо по аптекам мотаться. А то, что не очень красивая, так мы уже не в том возрасте, чтоб смотреть друг на друга. Но чего ж она все молчит да молчит? Пошла бы ужин сготовила, надо проверить, как у нее получается.» Бунин уставился на бородавку неподалеку от носа хозяйки. Он понимал, что неприлично вот так в упор смотреть на физический недостаток, но почему-то не было сил отвести глаза и посмотреть на что-либо другое.

– Пенсия моя вам известна? – брякнул он ни с того ни с сего.

– Да, я слышала, большое спасибо, – отозвалась Ирина Сергеевна.

– Ну раз известна, тогда, может, чай попьем с чем-нибудь?