– Да кто ж это заблаговременно фотографию для того света готовит? -ухмыльнулся зять, разглядывая в витрине снимок ладной брюнетки с остановившимся взглядом.

– Все-таки, Митя, ты дурак, хоть и лысый, – незлобно сказал Николай Николаевич. – Ну зачем мне на могильной плите фотография, где я уже мертвый в гробу?! Я-то умру, а люди по кладбищу гулять будут, зачем мне глядеть на них синим покойником? Человека заботит как он выглядит и после смерти! Доживешь до моих лет – поймешь!

– Николай Николаевич, вы меня извините! – распалился зять. – Да, у вас была пара инфарктов, кто считает! Но вы у нас окружены такой заботой и вниманием, комар не проскочит! И ваши намеки на кладбище неуместны! Мы вас оттуда оттаскиваем, а вы рветесь! Пока живы, берите от жизни все, что возможно!

Идемте, я вас на карусели покатаю! На том свете будет, что вспомнить!

– Желаю фотографироваться и все! – старик затопал ногами.

– Ну если это ваше последнее желание, черт с вами, папа!

Родственники вошли в фотоателье.

– Прошу! – фотограф сделал улыбочку. – На паспорт? На права? Для души дружным семейством желаете?

– Мне бы на могильную плиту! Если можно, посимпатичнее!

– Ради бога! Будете как живой! Присаживайтесь!

– И я с дедой! – обрадовалась внучка.

Таня схватила дочку за ногу:

– Слезь с деда! Он фотографируется для кладбища!

– Хочу с дедой для кладбища! – захныкала внучка.

– Тебе еще рано. Вырасти, состарься, тогда другой разговор!

– А пусть с внучкой! – Николай Николаевич прижал девочку к себе. – В земле лежать будет легче, зная, что ты не один!

– Николай Николаевич, вы знаете, как мы вас любим, но если я вас правильно понял, помирать вы собрались один. Или нас с собой приглашаете за компанию? -зять нервно размял сигарету.