Вот знакомая беседка. Давно увяли сирени, давно потеряли свой запах жасмины; в окно голой веткой, точно иссохшей рукой, стучит облетевший куст.

Везде - предчувствие смерти, и в ярком пурпуре заката, и в болезненном пурпуре последних настурций.

Зачем я приехал сюда, в родную деревню, где протекло мое детство? Захотелось вспомнить прошлое, захотелось подышать свежим ароматом умирающего сада… Меня не удержали тысячи верст, и я приехал сюда с далекого Севера, где провел все лето…

Я закрыл глаза, и передо мною, как в калейдоскопе, промелькнули недавние картины.

Голубые озера мечтательной Швеции… зеленые пастбища Дании… Фьорды и серые скалы суровой Норвегии…*

Красота одиночества, ни с кем не разделенных чувств и дум, немых сердечных порывов, бесславных и могучих…

Глухо стонет северное море… Белый парус зыблется где-то далеко… Беспричинная скорбь захватывает душу… Вон и чайка - плачет, бедная…

Чайка, серая чайка и т. д.

Дальше, дальше отсюда! Родного воздуха, родной шири полей, родной грусти!

И вот я снова здесь. И, закрыв глаза, я смотрю, как предо мной проходят другие образы…

Светлое детство… Веселый сенокос… Над зеленым выкошенным лугом разносится звонкая русская песня…

Солнце потухло… Песня умолкла… Уехали скрипучие телеги с возами душистого сена…

Святочная елка блещет яркими огнями… Слышен смех, слышны певучие звуки рояля… Искрятся детские взоры…

Где же все это? - Догорели свечи… Погасли детские взоры, а если и светятся, так не тем уж огнем…

И ее вспоминаю я, подругу моих майских дней… Темные брови, темные глаза, пышные светлые волосы, стройный девический стан…

Сам погасил я прекрасный светильник, сам разрушил свои воздушные замки…

И неужели все? Все…

Как плоско, мелко! Так же как у всех… Моя участь и участь других стертые монеты; не отличите одну от другой… Хотя бы что-нибудь страшное было, что-нибудь, перед чем содрогнулся бы с ужасом… Ничего… Вечные серые будни…