В фигуре Розалинды сохранилось еще много юной гибкости и грации. У нее были крепкие ноги и широкие плечи. Она шла ритмичным шагом вдоль железнодорожного пути на запад, к городу. Солнце стало быстро клониться к горизонту. Идя мимо большого поля, она поверх стеблей маиса видела, как в отдалении кто-то ехал в автомобиле по пыльной дороге. Колеса машины взметали пыль, которую пронизывали лучи солнца. Плывущее облачко пыли превращалось в золотой дождь, опускавшийся на поля. "Пусть женщина жаждет того, что есть лучшего и самого честного в другой женщине, хотя бы даже в родной матери, ей вряд ли удастся это обрести, - мрачно думала она. - Есть вопросы, которые каждая женщина должна решить для себя сама, есть путь, по которому она должна идти одна. Может быть, он ведет лишь к чему-нибудь еще более безобразному и страшному, но если она не хочет, чтобы смерть настигла ее и поселилась в ней, когда тело еще живет, она должна вступить на этот путь".

Розалинда прошла с милю вдоль железнодорожного пути и вдруг остановилась. Пока она сидела под деревом у русла реки, на восток прошел товарный поезд, и теперь рядом с рельсами в траве лежало тело какого-то человека. Оно лежало неподвижно, лицо было спрятано в высокой, поблекшей от зноя траве. Розалинда сразу же решила, что человек сбит поездом и мертв. Тело было отброшено сюда, в сторону. Все мысли вылетели у нее из головы, она повернулась и стала крадучись удаляться, бесшумно шагая по шпалам. Но вскоре опять остановилась. Может быть, человек в траве не мертв, а только ранен, тяжко ранен. Не дело оставлять его здесь. Она представила себе, что он искалечен, но все еще борется за жизнь, а она пытается ему помочь. Розалинда нерешительно пошла по шпалам назад. Ноги мужчины не были сведены судорогой, и рядом с ним лежала его шляпа. Можно было подумать, что он положил ее туда, а потом лег спать, но люди не спят, уткнувшись лицом в траву, в таком знойном, неуютном месте. Она приблизилась.