Кто-то произносил ее имя, звал ее. Если это случалось на концерте, она быстро оглядывалась. На всех лицах она видела то особое, не то скучающее, не то ожидающее выражение, какое обычно видишь на лицах людей, слушающих музыку. Во всем зале никто, казалось, не замечал ее присутствия. На улицах или в парке призыв слышался ей, когда она бывала совершенно одна. Он доносился как бы из воздуха, из-за дерева в парке.

А теперь, когда она шла по железнодорожным путям с Мелвилом Стонером, призыв, казалось, исходил от него. Он шагал, погруженный, видимо, в свои мысли, в мысли, которые он старался облечь в слова. У него были длинные ноги, и он шел забавной, подпрыгивающей походкой. Образ большой птицы, быть может морской птицы, занесенной бурей далеко в глубь материка, не исчезал из головы Розалинды. Но призыв исходил не от птицеподобного лика Стонера. Этому человеку был присущ еще другой, глубоко скрытый лик. В воображении Розалинды теперь призыв исходил от юноши, от ясноглазого юноши, какого она когда-то видела в своих снах наяву, лежа ночью в доме отца, от одного из тех юношей, что шли по мраморной лестнице, шли вниз и исчезали. Ей пришла в голову поразившая ее мысль. "В теле этого странного, похожего на птицу человека скрыт юноша!" - сказала она себе. Эта мысль пробудила в ней воображение: она многое объясняла в жизни мужчин и женщин. В сознании Розалинды всплыли слова, одна фраза, запомнившаяся ей с детства, когда она посещала воскресную школу в Уиллоу-Спрингсе: "И воззвал ко мне бог из среды горящего куста". Она чуть не произнесла эти слова вслух.

Мелвил Стонер шел вприпрыжку по шпалам и говорил. Должно быть, он забыл о том, как лежал, уткнувшись носом в траву, и принялся описывать одинокую жизнь в своем доме. Розалинда пыталась отделаться от одолевавших ее мыслей и прислушаться к его словам, но ей это плохо удавалось. "Я приехала домой, надеясь немного приблизиться к жизни, избавиться на несколько дней от общества одного мужчины, чтобы иметь возможность подумать о нем.