Когда приближалось 50-летие Победы, я снова вспомнил о фронтовом сборничке. Но Парамоныча давно потерял из виду и сам не раз менял адреса. Я лишь примерно знал, где он жил. Однако все прежние дома там оказались снесены. В довершение я забыл имя и фамилию. Когда наконец я нашёл, куда переселился Сергей Парамонович Егоров, мне сообщили, что он несколько лет назад умер. Его вдова умерла за месяц до моего обращения.

Я только выяснил у его дочери, что он воевал в Белоруссии и дошёл до Берлина. Где он познакомился с Марковым? По стихам можно отчасти проследить боевой путь поэта: Подмосковье (которое он назвал родным), Смоленщина, Десна. Упомянуто тяжёлое ранение. В начале войны у Маркова родилась дочь, которую он не успел увидеть.

А жена, как я знаю от того же Парамоныча, не дождалась фронтовика. Редкой красоты была женщина... и не устояла, сошлась с милиционером. Марков прошёл войну, но потом умер безвременно.

Нет и его книжки. Дочь Парамоныча ничего не знала о ней. Видно, старое пальто выбросили и книжку вместе с ним. Сберёг старик, называется... Осталась снятая мною копия. К счастью, я догадался воспроизвести совершенно точно, как бы сфотографировать на пишущей машинке – лист в лист, строка в строку, с особенностями правописания 40-х годов, с грамматическими ошибками и даже с опечатками. Кстати, наличие опечаток косвенно указывает на то, что Марков тогда ещё не был редактором газеты. Если бы книгу выпускал сам автор, к тому же свою первую, предназначенную для отправки любимой, он бережно проверил бы каждую букву, не пропустил бы, например, «не видно» вместо «не видим».

У меня самого копия могла не сохраниться при многих переездах (как-то раз за неделю сменил три частных квартиры). Вдобавок жена выискивала каждый клочок бумаги, чтобы сдать в макулатуру (за неё награждали хорошими книгами, с ними тогда было туго), и я отдал второй экземпляр. Но первый всё-таки сберёг, хотя и не знаю зачем, раз никому не надо.