—Где этот ваш юрист, который должен начать дело? Вы уже всем раззвонили о нем. Теперь, когда вас выпустили, люди, поди, захотят получить с вас свои денежки.

—Да получишь ты свои деньги, еще и с процентами.

—А как же! — И она вставила ключ в замочную скважину. — Четыре фунта четырнадцать шиллингов. Уж я об этом позабочусь. В среду иду к этой женщине за свидетельскими показаниями. И вы со мной. И если вы водите нас за нос, полиции снова будет работа.

Три типа глазели во все глаза - но что до них Коукер? Люблю Коукер. Ей на все плевать.

—Конечно, я пойду с тобой, Коукер. И мы получим показания. И деньги. Тут и спору нет.

Коукер отперла и вошла. Я двинулся было за ней, но она прикрыла дверь, оставив щелочку дюймов в шесть, и сказала:

—Закрыто.

—Я посижу в коридоре.

—Где ваши носки?

—К чему они мне?

—От меня вы носков не дождетесь. Так что выньте их из кармана.

—Можешь обыскать меня, Коукер.

Коукер задумалась, выставив нос в щелку двери. Глянула, словно синица сквозь изгородь. Затем сказала:

—Хорошего вы сваляли дурака. Ну на кой вы ему угрожали?

—Что делать, Коукер? Вышел из себя. Вспомнил, как меня обдурили. Я от этих мыслей всегда на стену лезу.

—Вам еще повезло: отделались одним месяцем.

—Да, тюрьма пошла мне на пользу. Я поостыл. Ну, полно, Коукер. Я посижу в коридоре. Не обязательно поить меня чаем.

—Вам известно, когда мы открываем? Так не забудьте — среда, в девять. И держитесь подальше от телефона. — Она захлопнула дверь.

Все. Странно: чего ей вдруг так приспичило получить с меня деньги? Плохой признак. Теперь у дверей толклось человек шесть-семь. Скоро откроют. Я сказал одному из них:

—Похоже, насчет Коукер не врут. Она переменилась.

—П-прошу прощения?

—Н-неважно, — сказал я, невольно заражаясь.