Размышления мои о том, что жить приходится единственно в пределах "пока что", были совершенно ясны и определенны. Понимал я также совершенно ясно, что если в конце концов будет же, наконец, и "увенчание", — то претерпеть "кое-какую" жизнь, пожалуй, можно: было бы из-за чего; но неясно было для меня самое это "увенчание", то есть то самое, из-за чего приходится жить "кое-как" и "пока что"… Знал я, что под словами "увенчание здания" надобно понимать ни более, ни менее, как созидание "третьего Рима", и для собственного успокоения на этом решении мне бы и следовало покончить: "дожидайся (каналья!) третьего Рима, а "пока что" молчи и изворачивайся — "как бог приведет"!" Коротко и ясно. Но времени в дороге было так много, что я позволял себе мечтать и о прежних Римах, и вследствие этого невольно задумывался и над третьим: был, думалось мне, один Рим, — но в конце концов от него остались груды камня, ямы с мусором, кажется какие-то судебные уставы да куча маленьких мальчишек, которые пляшут из-за куска хлеба на одной ноге и поют мандолинату… Был и другой Рим, от которого осталась тоже куча всякого старого каменного хлама, а то, что еще держится, рано или поздно непременно должно развалиться и рассыпаться прахом; остались после этого второго Рима не мальчишки, поющие и пляшущие из-за хлеба, а какие-то странные существа, напоминающие по виду черных тараканов, люди неизвестного типа, жирные, лоснящиеся, неповоротливые, могильно-молчаливые и загипнотизированные копейкою серебром почти в мертвый сон… Кажется бы, довольно и двух великих ям с великими хламами?