– Мы все живем так, словно мы самодержцы. Из-за этого мы становимся нищими.

– К чему это приведет?

– Ответы – лишь желания и обещания. Но они не дают уверенности.

– Если нет уверенности, чем в таком случае является вся жизнь?

– Крушением. Возможно, грехопадением.

– Что есть грех?

– Что есть грех… Мы знаем слово и деяние, но мы утратили ощущение и познание. Может быть, это уже есть проклятие, покинутость богом, безумие… Не ломайте себе голову над тем, что я вам сказал.

– Почему? Вы ведь говорили совершенно серьезно.

– Именно поэтому. Моя серьезность может подействовать на вас, как яд. Вы молоды.

– Но ведь молодость не недостаток. Она не может помешать мне думать.

– Я вижу, мы сегодня действительно не понимаем друг друга. Но это даже хорошо. Непонимание защитит вас от моего злого пессимизма, который и есть грех.

Перелистывая книгу «Освобождение человечества, свободолюбивые идеи в прошлом и настоящем», Кафка долго рассматривал репродукции картин «Война» Арнольда Б?клина и «Апофеоз войны» В. В. Верещагина.

– В сущности, войны еще никогда не изображались правильно. Обычно показывают только отдельные явления или результаты – вот как эта пирамида черепов. Но самое страшное в войне – уничтожение всех существующих гарантий и соглашений. Физическое, животное заглушает и душит все духовное. Это как раковая болезнь. Человек живет уже не годы, месяцы, дни, – часы, а только мгновения. И даже в течение мгновения он не живет. Он лишь осознает его. Он просто существует.

– Это вызывается близостью смерти.

– Это вызывается знанием и боязнью смерти.

– Разве это не одно и то же?

– Нет, это совсем не одно и то же. Тот, кто познал всю полноту жизни, тот не знает страха смерти. Страх перед смертью лишь результат неосуществившейся жизни. Это выражение измены ей.

По поводу бесчисленных международных конференций послевоенного времени: