Пигасов ехидно улыбался и кусал по своему обыкновению папиросу. Березников не изменял наполеоновской позы, покачивался, расставляя ноги, и бормотал:
— Так-с! Очень прекрасно!
Пигасов молчал. Березников тоже молчал.
— А знаете, — сказал он, наконец, Пигасову: — я вас ведь опровергну.
— Пожалуйста.
— Ей-богу, опровергну… всего как есть с ног до головы…
— Сделайте милость, очень буду рад.
— Вы долго здесь пробудете?
— Дня два-три…
— Ну, так я непременно вас разобью на всех пунктах… Только дайте мне сообразиться… А то вы совсем меня запутали с вашим словоизвержением.
— Сообразитесь!
-
Такие разговоры на тему о "власти земли" почти целую зиму шли между моими деревенскими приятелями и мною. Всякий раз, когда нам приходилось встретиться, заедет кто-нибудь ко мне (преимущественно Протасов) или я случайно загляну к кому-нибудь из них, — в конце концов у нас непременно произойдет разговор, касающийся деревни, народа, интеллигенции, словом, всего того, о чем в настоящее время приходится думать русским людям всякого звания. Кое-что из этих разговоров мне кажется нелишним сообщить читателю в видах уяснения вопроса о власти земли. Передавать все, что бывало говорено на пустопорожнем деревенском досуге, и долго и утомительно. Вот почему я и выбираю из этих разглагольствований только отдельные эпизоды и сокращаю все, что к делу не относится. Разговоры идут преимущественно между мною и Протасовым, причем из них взяты только известные факты народной жизни; обоюдные же наши рассуждения по поводу их значительно сокращены. Первый из этих разговоров ("Без своей воли") кончился ничем. Березников опровергать не явился. А второй состоял в следующем.