- Вы господин ***, не так ли?

- А! Господин Геслер, - пробормотал я. - Видите ли, ваши башмаки слишком долго носятся. Взгляните, они еще вполне приличны. - И я вытянул ногу.

Он взглянул на нее.

- Да, - сказал он. - Люди больше не хотят хороши ботинки, так я думайт.

Не в силах выдержать его полный упрека взгляд, я поспешно спросил:

- Что вы сделали со своей мастерской?

Он спокойно ответил:

- Она слишком дорого стоил. Вы хотел заказать себе что-нибудь?

Я заказал три пары ботинок, хотя мне нужно было только две, и поспешно вышел. У меня было неясное чувство, что я, по его мнению, участвую в заговоре против него, или, вернее, даже не против него, а против его идеала. Впрочем, какое мне было до этого дело? Прошло много месяцев, прежде чем я снова появился у него в мастерской с мыслью: "А, черт! Не могу оставить старика без помощи... Пойду! Может быть, заказ у меня примет его старший брат".

Я знал, что его старший брат слишком мягкий человек, чтобы упрекать меня даже молча.

И, действительно, к моему облегчению, в мастерской, как мне показалось, стоял его брат, с куском кожи в руке.

- Здравствуйте, господин Геслер! Как поживаете?

Он подошел ко мне вплотную и взглянул на меня.

- Нитшево, - ответил он медленно. - Но мой старший брат умер.

Тут только я узнал его. Как он постарел и осунулся! Никогда раньше я не слышал, чтобы он упоминал о своем старшем брате. Потрясенный до глубины души, я пробормотал: "Какое несчастье!".

- Да, - сказал он. - Он был хороший человек, он шил такой хороший ботинки, и вот он умер. - И как бы указывая причину смерти несчастного, он коснулся головы. Тут я заметил, до чего поредели его волосы - совсем как у его брата. - Он не мог пережить, что мы потеряли второй мастерская. Вы хотел заказывать ботинки? - Он протянул мне кусок кожи. - Вот прекрасный кожа.

Я заказал несколько пар. Прошло много времени, прежде чем я получил их. Но они были еще лучше, чем раньше, их просто невозможно было износить. А потом я уехал за границу.