В тех случаях публика платит специалистам за содержание бумаг, а не за форму изложения. Знаменитый адвокат ставит свою подпись под тем, что написано, и не обращает внимания, как это написано. Министр высказывает свои взгляды независимо от того, сам ли он написал (или другие записали его мысли, и публика платит за сведения, а не за то, как они выражены. Статья же Гребе - совсем другое дело. Публика будет платить не за сведения или важные новые мысли, а за возможность заглянуть в душу своего кумира. "А в статье отражена будет не его, а моя душа, - думал Таггарт. - Кто стал бы тратить деньги, чтобы заглянуть в мою душу?" Таггарт даже вскочил, потом снова сел.

Но если публика так легковерна, что толку об этом думать? Она с жадностью поглощает все написанное и постоянно требует еще. Да но ведь именно доверчивых людей не следует дурачить! Таггарт опять встал и прошелся по комнате. Джимми Каунтер поднял голову:

- Ты, кажется, чем-то взволнован?

Таггарт уставился на него.

- Мне надо написать какую-нибудь чепуху за Джорджи Гребе для "Маяка", но вот пришло в голову, что это обман публики. Что ты на это скажешь, Джимми?

- Отчасти ты прав. Ну и что?

- Если это так, то я не хочу этим заниматься, вот и все.

Джимми Каунтер присвистнул.

- Дружище, вот я сейчас пишу заметку о скачках от имени "Завсегдатая ипподрома"... а на скачках я не бывал уже много лет.

- Ну, это простительно.

- Все простительно в нашем деле. Закрой глаза и глотай, что дают. Ведь ты только выполняешь заказ.

- Значит, стоит прилепить ярлык благопристойности, и от этого все сразу станет приличным? Так, что ли?

- Скажи, старина, что ты ел за завтраком?

- Послушай, Джимми, мне кажется, я зашел в тупик. Никогда такого со мной не бывало.

- Ну, что же, смотри, чтобы это не повторялось. Вспомни Дюма-отца. Я слышал, что под его именем выходило по шестьдесят романов в год. Разве ему это повредило?