Потом что-то - быть может, запах пудры, или желтые перчатки, или то, как она вскидывала ресницы, - подсказало ему, что он ведет себя "дьявольски неосторожно", тем более, что у него и в мыслях не было искать сейчас нового знакомства. Но она всхлипывала, и это растрогало его.

- Что с вами?

Она снова взмахнула ресницами и, запинаясь, ответила:

- Ничего. Это оттого, что вечер такой чудесный. Его поразило, что женщина легкого поведения (что это так, он теперь был уверен) чувствовала то же самое, что он. Он сказал:

- Ну-ну, не расстраивайтесь.

Она быстро взглянула на него.

- Вам-то хорошо! Вы не так одиноки, как я.

Ее тон и выражение хорошенького личика со следами слез были до странности искренни для такой женщины.

- Может быть, пройдемся и поговорим? - пробормотал он.

Они завернули за угол и пошли к восточной окраине города по пустынным красивым улицам с тускло-оранжевыми огнями фонарей и мелькавшими здесь и там отблесками синего и лилового света. Все было так необычайно и волновало его - таких приключений у него никогда раньше не было. И он неуверенно спросил:

- Как же вы дошли до этого? Разве не ужасно так жить?

- Да, ужасно... - Она говорила с каким-то своеобразным мягким акцентом. - Вы хромаете, вас ранило, да?

- Я только что из госпиталя.

- Страшная война!.. Все горе из-за этой войны. Когда она кончится?

Он посмотрел на нее.

- Скажите - вы какой национальности? - Русская.

- Да ну? А я ни разу не встречал русской девушки. Он заметил, что она взглянула на него и быстро опустила глаза. И вдруг спросил:

- Правду говорят, что таким, как вы, плохо приходится?

Она просунула руку в желтой перчатке к нему под локоть.

- Не так уж плохо, когда встретишь такого хорошего мальчика, как вы. Правда, у меня не было хороших. - Она улыбнулась, и улыбка ее, как и речь, была неторопливая, доверчивая. - Вы подошли, потому что я была грустна, а другие подходят, только если я весела. Я не люблю мужчин. Когда их узнаешь, то любить их невозможно.