И вместе с тем всем им свойственны некоторые общие черты, результат развития в сходных исторических и культурных условиях – а именно, расцвета «античности» (древности) и начала перехода к средним векам.
Устное творчество, продолжавшее развиваться параллельно, оформилось как фольклор, то есть не долитературное, а внелитературное, коллективное творчество народных масс, впервые сосуществующее рядом с письменной литературой как формой общественного сознания, присущей образованной части общества.
Более четко пролегают границы и между двумя тенденциями в литературе. Аристократически-церковное отношение к обычному человеку как к рабу земных и небесных господ, как к «сосуду зла», является выражением антигуманистической тенденции. Гуманистическая же тенденция, напротив, выражается и в расширении социального круга людей, изображаемых в литературе, и в большем выявлении духовного качества выдающейся, героической личности.
На последнем этапе, по существу, уже переходном к новой исторической эпохе, по-новому ставится в некоторых произведениях основная проблема, волновавшая писателей того времени, – отношения человека и бога. В центре внимания в таких произведениях находится не преклонение человека перед божеством, и, с другой стороны, не мотивы богоборчества, а неизбывная, самоотверженная любовь человека к богу; человек – не раб божий, а друг божий. С этим связано и новое выражение гуманистической идеи – человеколюбие. Литература создает образ человека-брата, сострадателя; образе героической личности преобразуется в образ человека – сына божьего, богочеловека. Из древневосточных литератур это особенно характерно для манихейской и буддийской.