Трое мужчин причалили к берегу, высадились из лодки и привязали ее. Гамильтон сказал:

- Как только будете готовы, отправляйтесь в столицу. Встретимся в "Империале".

- Соскучились по мраморной ванне, милорд? - поинтересовался Наварро. - Не терпится надеть смокинг?

- Вроде того. Сними три лучших номера. В конце концов, платить будем не мы.

- А кто?

- Мистер Смит. Он, конечно, об этом пока не знает, но заплатит.

Рамон с любопытством спросил:

- Вы знаете мистера Смита? В смысле, встречались с ним?

- Нет.

- Тогда не лучше ли сначала дождаться приглашения?

- Не надо ничего ждать. Приглашение гарантировано. Наш друг сейчас, вероятно, сходит с ума.

- Вы слишком жестоки к этому бедному мистеру Хиллеру, - укоризненно заметил Наварро. - Он, должно быть, сходил с ума все три дня, пока мы оставались у ваших друзей индейцев-мускиа.

- Вряд ли. Хиллер уверен, что все знает. Когда прибудете в "Империал", держитесь поближе к телефону и подальше от ваших излюбленных притонов.

- В прекрасной столице Бразилии нет притонов, мистер Гамильтон, - обиделся Рамон.

- Ну, вы скоро поправите положение.

Покинув своих спутников, Гамильтон в сгущавшихся сумерках прошел через весь город по кривым, плохо освещенным улочкам и наконец достиг его западной окраины. Здесь, на самом стыке города и джунглей, стояла постройка, прежде считавшаяся бревенчатым домиком, но теперь ставшая полуразвалившейся хижиной, пригодной скорее для скотины, чем для человека: поросшие травой и мхом стены наклонились под самыми немыслимыми углами, дверь покоробилась, в единственном окне не осталось ни одного нетреснувшего стекла. Гамильтон рывком открыл дверь и вошел внутрь.