
- Вы говорите штампами, - заметил Гамильтон.
Хиллер улыбнулся:
- Все газетчики так говорят.
- Газетчики?
- Да.
- Странно. Мне казалось, у вас совсем другой род занятий.
Хиллер рассмеялся:
- Жулик? Беглый каторжник? Боюсь, все не так романтично. - Неожиданно посерьезнев, он наклонился вперед. - Послушайте, Гамильтон, не хочу вас обидеть, но здесь все знают, почему вы время от времени покидаете Ромоно, да вы и сами часто об этом говорили, хотя совершенно непонятно почему. На вашем месте я бы помалкивал:
- Есть несколько причин. Во-первых, я должен был как-то объяснить свое присутствие в этом городе. Во-вторых, кто угодно подтвердит, что я знаю Мату-Гросу лучше любого белого и вряд ли кто-нибудь осмелится за мною следить. В-третьих, чем больше людей знает, что я ищу, тем больше вероятность получить какую-нибудь подсказку или просто намек, который окажется неоценимым.
- У меня создалось впечатление, что вы больше не нуждаетесь в намеках и подсказках.
- Все может быть. Думайте что угодно.
- Ну хорошо, хорошо. Девяносто девять процентов людей смеялись над вашими дикими, по их словам, идеями, хотя, ей-богу, никто в Ромоно не посмел бы сказать вам об этом в лицо. Но я отношусь к оставшемуся одному проценту. Я вам верю. Более того, верю, что ваши поиски закончены и мечты воплотились в явь. Я хотел бы разделить эти мечты, хотел бы помочь моему работодателю осуществить его грезы.
