- Вы читали об убийстве? Именно здесь оно и произошло. Я пришел посмотреть на это место.

"Я тоже!" - чуть было не вырвалось у Ларри, но он с каким-то ужасом проглотил эти слова.

- Желаю вам удачи в жизни. Доброй ночи! - пробормотал он и быстро ушел. Он еле сдерживал жуткий смех. Что же это, все в Лондоне уже говорят об убийстве, которое он совершил? Даже это чучело?

III

Есть люди, которые, зная, что в десять часов их повесят, в восемь могут спокойно играть в шахматы. Люди этого типа всегда преуспевают в жизни, из них выходят хорошие епископы, редакторы, судьи, импрессарио, премьер-министры, ростовщики и генералы; им, безусловно, доверяют власть над своими согражданами. Они обладают достаточным количеством душевного холода, в котором отлично сохраняются их нервы. Такие люди не обладают (или обладают в очень незначительной степени) неуловимыми, но устойчивыми склонностями к тому, что обычно туманно называют поэзией, философией. Это люди фактов и решений, люди, которые по желанию включают и выключают воображение, подчиняя чувства рассудку... о них не вспоминаешь, когда смотришь, как колышутся под ветром колосья в поле, как носятся в небе ласточки.

Во время обеда у Теллассонов Кит Даррант по необходимости вел себя, как человек такой породы. Пробило одиннадцать, когда он вышел из большого дома Теллассонов на Портлэнд-Плейс. Он не нанял кэб и пошел пешкам, чтобы по дороге все обдумать. Сколько жестокой иронии в его положении! Ему, уже почти достигшему звания судьи, стать духовником убийцы! Презирая слабости, которые доводили людей до падения, он считал все это дело настолько грязным и невероятным, что с трудом заставлял себя думать о нем. И все же он должен взять его в свои руки - из-за двух сильнейших инстинктов: самосохранения и уз крови.

Дул ветер, еще пропитанный теплотой угасшего дня, но дождя все не было.